Макс Дергунов — о том, как воспоминание об аналоговом синтезаторе стало AntoNinjA 2, а балалайка из берлинской студии спустя двадцать лет превратилась в самостоятельный виртуальный инструмент.
Перед разговором
Сначала музыка.
Потом технология.
Эти инструменты начались в разные годы и звучат совершенно по-разному. Один вырос из памяти о большой аналоговой архитектуре. Другой — из настоящей трёхструнной балалайки, которая однажды понадобилась для студийной работы.
Но принцип у них общий: виртуальный инструмент должен не демонстрировать технологию, а помогать закончить музыку. Мы попросили Макса Дергунова рассказать, какие задачи он пытался решить и почему живой характер всегда оказывался важнее количества функций.
Глава I · AntoNinjA 2
Память
о движении.
Глубокий виртуально-аналоговый синтезатор, который начался не со списка характеристик, а с воспоминания об ощущении от аппаратного инструмента.
С чего началась идея AntoNinjA 2?
Макс: Через пятнадцать лет после продажи моей Andromeda A6 я неожиданно снова о ней вспомнил. Не о технических данных, а об ощущении: поворачиваешь ручку — и музыка уже начинает двигаться. Вместе с этим вернулся старый список «вот бы ещё…».
Хотелось сохранять весь звук с проектом, открывать несколько экземпляров, нормально автоматизировать параметры и не выделять синтезатору отдельный квадратный метр студии. В общем, всё то, что современная DAW считает обычным вторником. Так появилась идея взять глубину большого инструмента, но заново собрать её для сегодняшней работы. Видимо, GAS не проходит — он просто учится программировать на C++.
То есть это программная копия Andromeda?
Макс: Нет. Мне не хотелось строить музейную реплику. Andromeda стала отправной точкой и напомнила, что архитектура может приглашать к исследованию. Но AntoNinjA 2 должен был получить собственный звук и собственную территорию: Hyper/Swarm, 21 модель Ekvodin, Velocity Dimensions, Morph, исполнительские инструменты и гибкий FX rack.
Как понять, что сложный синтезатор действительно удался?
Макс: Я сформулировал для себя просто: если на синтезаторе нельзя закончить музыку, это очень дорогой калькулятор. Поэтому я проверял его не только синусами и спектрами. Во время разработки написал и записал на нём более 22 законченных треков — для рекламных кампаний и для своей музыки.
Все музыкальные партии в этих работах сделаны на AntoNinjA 2. Исключение — барабаны: барабанщики всё-таки сохранили работу. Мне было важно проверить не один эффектный пресет, а способность инструмента провести всю композицию от первой ноты до финального рендера.
Зачем инструменту два интерфейса?
Макс: Потому что в разные моменты нужна разная глубина. FULL открывает весь сигнальный тракт, модуляции, секвенсор и эффекты. MINI оставляет рядом с треком основные параметры. Меняется не синтезатор, а расстояние до его управления.
Глава II · MaX Balalayka
Три струны.
Двадцать лет.
История о том, как разовая студийная необходимость стала первым самостоятельно засэмплированным инструментом, а затем — физическим аккордовым и ритмическим плеером.


Как балалайка вообще появилась в вашей студии?
Макс: Это было примерно в 2006 году, когда я жил и работал в своей студии в Берлине. Мы записывали несколько композиций — насколько я помню, это был рэп или хип-хоп, — и по замыслу понадобился звук балалайки.
Я перерыл доступные сэмплерные библиотеки. Спойлер: нужной не нашлось. Мне хотелось, чтобы звук был живым, озорным и динамичным, а не просто имел в названии слово «балалайка». Через знакомых нашёлся профессиональный музыкант с хорошим концертным инструментом. Он куда-то уезжал или был в отпуске, и примерно на месяц балалайка оказалась у меня. На месяц она пришла в студию, а в моей работе задержалась почти на двадцать лет.
Вы уже умели на ней играть?
Макс: Я сам сыграл и записал то, что было нужно для проекта. Мелодии были несложные — виртуозом за месяц я, конечно, стать не успел, — но результат получился именно таким, каким я его представлял: озорным, динамичным и безошибочно настоящим. И тогда я подумал: раз подходящего виртуального инструмента нет, почему бы на всякий случай не засэмплировать эту балалайку самому?
Это был ваш первый опыт создания сэмплерного инструмента?
Макс: Да, первый. Из этих записей я собрал инструмент для EXS24 в Logic Pro и уже тогда назвал его MaX Balalayka. Он был довольно простым, без сотни артикуляций и без панели управления размером с кабину самолёта. Но всё, что я записал, звучало живо.
И удивительно, что этот инструмент выручал меня много лет. Если в аранжировке требовалась балалайка, люди сразу и точно слышали балалайку — а не «что-то народное из компьютера». У библиотеки был свой характер. Именно он спустя годы и стал главным аргументом в пользу новой версии.
Чего не умела первая версия EXS24?
Макс: Я смог сделать хороший сольный инструмент, но не смог научить его автоматически играть натуральные ритмы. У балалайки всего три струны, но у каждой есть собственное мнение: две нейлоновые, одна металлическая, и для правильного аккорда им нельзя просто выдать три случайные MIDI-ноты. Каждая должна сыграть подходящую ноту в рамках реальной аппликатуры.
Ритмы можно было кропотливо собирать вручную в MIDI-редакторе, и они звучали убедительно. Но это была работа из серии «один такт — и уже пора заваривать новый кофе». Современная версия выросла из желания автоматизировать именно её.
Насколько просто теперь сыграть балалаечный ритм?
Макс: Главная идея — сделать инструмент понятным для музыканта, который умеет брать трезвучия на клавишах. Этого достаточно. Вы берёте правильный аккорд, а плеер сам определяет гармонию, распределяет ноты по физическим струнам и исполняет выбранный ритм.
Сложная работа происходит внутри — пусть программа немного попотеет за кулисами. Музыкант в это время может спокойно думать об аккордах, форме композиции и о музыке вообще.
Почему именно 24 ритма и пять вариаций?
Макс: У числа 24 нет тайного нумерологического смысла. Ритмы просто рождались вместе с идеями о том, как на балалайке можно сыграть тот или иной рисунок. Это первый шаг, и библиотека будет расширяться.
Пять вариаций — логичное продолжение одного основного ритма. Партия живого ритм-музыканта меняется между интро, куплетом, припевом, проигрышем и аутро. Одна вариация может быть тише, другая — динамичнее, третья добавляет синкопы. Иначе музыкант в песне весь вечер играл бы один и тот же такт — коллеги по группе вряд ли сказали бы ему спасибо.
Для кого создан Pattern Calibration?
Макс: Для музыкантов, которые хотят создавать собственные уникальные балалаечные ритмы. Это, возможно, главный инструмент внутри MaX Balalayka. Он позволяет построить свой рисунок с использованием всех доступных артикуляций и звуков, отрегулировать громкость, динамику и длину каждого события.
Принцип знаком тем, кто работал с MIDI-редактором Logic Pro: готовый плеер не закрывает систему, а даёт войти внутрь исполнения и настроить его под свою музыку.
Что объединяет синтезатор и балалайку?
AntoNinjA 2 создаёт звук с нуля. MaX Balalayka бережно воспроизводит характер конкретного акустического инструмента. Но оба проекта решают одну и ту же задачу: убрать техническое сопротивление между идеей и готовой музыкой.
В одном случае глубина большой аппаратной архитектуры получает нормальную жизнь внутри DAW. В другом — годы ручного MIDI-программирования превращаются в один понятный жест на клавиатуре.
Характер прежде количества
Не сотни функций ради каталога, а узнаваемый голос, который остаётся музыкальным.
Сложность остаётся внутри
Архитектура может быть глубокой, но первый результат должен появляться естественно.
Проверка законченной музыкой
Настоящий тест — не демонстрация, а способность инструмента прожить всю композицию.
Продолжение следует
Инструменты растут вместе с музыкой.
AntoNinjA 2 и MaX Balalayka родились из реальных студийных задач. Их следующая глава тоже будет определяться не цифрами в спецификации, а музыкой, которую с ними создадут.




